Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:38 

Название: «Like in the movie»
Автор: Duck Dodgers
Персонажи: Чхансон/Никхун;
Рейтинг: G
Жанры: Ангст,
Размер: Драббл


«Разве мы не теряем каждое мгновение то, что думаем удержать, только потому, что оно постоянно в движении? И не останавливается ли оно лишь тогда, когда его уже нет и когда оно уже не может измениться? Не принадлежит ли оно нам только тогда?.. (Эрих Мария Ремарк «Ночь в Лиссабоне»)


***
- Я – король всего мира, - говорит Уён, уставившись в телевизор, где идёт какой-то бейсбольный матч. Он лёжит на диване между дремлющим
Тхэгёном, и Чунхо, листающим какой-то журнал. В кресле сидит Чхансон и увлечённо смотрит в ноутбук, лежащий у него на коленях.
- Порнография? – интересуется Уён и Чхансон только улыбается в ответ:
- Неа... Расписание для группы на следующую неделю.
- Мал ещё, чтобы порнографию смотреть, - поучительно говорит Чухно и
Уён показывает в ответ язык.
Чухно улыбается, хватает с дивана подушку и кидается на Уёна с победоносным кличем.
Они оба начинают хохотать, когда от воплей Чухно просыпается Тхэгён, и от неожиданности ударяется головой о подлокотник дивана.
- Придурки, - ворчит тот, впрочем, не капли не сердясь.
- Эй, заткнитесь! - оборачивается Чунсу, что-то быстро-быстро чиркая в тетрадке удивительно непонятным подчерком, который может разобрать только он.
- Кажется, на Чунсу снова снизошло озарение, - ворчит Чунхо, искренне не понимая, как в такой обстановке он может вообще думать.
А потом звонит телефон и Чхансон берёт трубку, попутно ворча «Эй! Идиоты, потише!».
Тхэгён слышит на другом конце трубки чей-то незнакомый голос; первые несколько секунд взгляд Чхансона кажется недоумённым, а потом он бледнеет настолько, стискивая пальцами трубку, что Тхэк пугается.
- Никхун попал в аварию, - отзывается он глухим голосом, и, наверное, кажется, что это очень глупая шутка только первые несколько мгновений.
В руках Чунсу ломается карандаш.

- Амнезия, - выносит приговор доктор.
- То есть Никхун ничего не помнит?.. – шокировано спрашивает Тэк.
- Он понимает язык, но не может говорить? – Чунхо.
- Что теперь будет? – Уён.
Чхансон только молчит в ответ, закусывая губы до крови – он не знает, абсолютно не знает.

Чхансон не может вспомнить, сколько он спал следующей ночью (он не может вспомнить спал ли он вообще).
Он только помнит, как на его хриплое «я останусь в больнице» все остальные только покачали головами.
- Мы тоже останемся – мы ведь семья...
А ещё он помнит лицо Никхуна – такое бледное и беззащитное, лежащего на больничной кровати, со всевозможными подключенным трубками...
Чхансон помнит тёплую руку Тхэгёна сжимающего его холодную ладонь, пока он плачет...
Никхун приходит в себя утром следующего дня – когда на часах пять сорок утра, за окнами больничной палаты – совсем ещё темно, как будто кто-то пролил синие чернила на небо.
Кхун медленно открывает глаза; Чхансон всматривается в его бледное лицо очень внимательно – он ждёт, что Никхун сейчас скажет что-нибудь, что будет значить, что всё в порядке – даже любая глупость покажется Чхансону спасительной. Он надеется на волшебство.
Но никакого чуда не происходит.
- Кто ты? – спрашивает одними губами Никхун, и, хотя, английский Чхансона не так хорошо, он понимает эту фразу.
К горлу подкатывает тошнотворный ком.
***
Они начинал этот путь семьей, и никто не помешает им.
Никхун лежит на диване в общежитии гостиной, свернувшись в шарик – здесь ему всё кажется незнакомым и чужим.
Он не слышит, как в комнату кто-то заходит, но чувствует, когда чьи-то руки осторожно ложатся ему на плечи.
- Всё будет хорошо, - говорит Чунсу, улыбаясь, - просто доверяй нам.
А потом Чунхо прижимается лбом к плечу Кхуна, Тэк хватает его за руку, а Чхансон обнимает их всех вместе.

Они стараются, они очень стараются вернуться к прежней жизни, но у них получается не слишком-то хорошо – им приходится снова танцевать одни и те же танцы, движения которых заучены уже почти до автоматизма, но Никхун всё ещё сбивается.
Чхансону кажется, что это – вовсе не конец света, потому что с языком дела обстоят гораздо хуже.
Они каждый вечер сидят на полу в гостиной, обложенные листками с нотами и песнями (времён первого альбома, и на некоторых ещё даже сохранились весёлые смайлики, нарисованные лёгкой рукой Чунсу).
Кхун очень старается запомнить строчки (несмотря на то, что некоторые даже не понимает) и иногда Чхансону приходится напевать ему песню, повторяя слова снова и снова – пока не охрипнет голос.
- Ничего не получается, правда ведь? – пишет на белом стикере Никхун неровным иероглифами и поднимает большие глаза – в них столько грусти...
В ответ Чхансон сжимает ладонь Кхуна крепко-крепко.
- Вовсе нет. Нужно только приложить немного усилий.

В тот же вечер Чухно заходит в ванную и видит плачущего Чхансона.
- Ничего не выходит, - шепчет он хриплым голосом, сдавливая руками собственные плечи.
Чхансон очень устаёт – он буквально изматывает себя, но он не может сдаться...

Никхун иногда теряется аэропортах и магазинах, поэтому с ним всегда должен находится кто-то рядом – кто-то, кто сможет крепко сжать его ладонь в своей, чтобы он снова не потерялся.
Кхун по-прежнему ничего не может вспомнить – но никто не собирается сдаваться.
- Мы ведь семья...
***
- Я очень хочу научиться, - пишет Никхун на оранжевом стикере – я очень хочу вспомнить...
Чхансон понимает на него глаза – опухшие и покрасневшие после бессонной ночи, потому что они снова пытались выучить текст.
- Это сложно.
Кхун кивает, очень сосредоточенный.
- Я знаю.

Проходят недели и Кхун уже начинает говорить короткие фразы – «я хочу есть», «друзья», «спокойной ночи» - это не так уж и много, но он только сжимает кулаки, потому что очень хочет научиться.
Чхансон всё время что-то пишет в тетрадках, оставляет записки на холодильнике, пишет на стикерах и в конце каждого предложения ставит улыбающийся смайлик – «не грусти», записывает песни на диктофон и Кхун перепевает их на память.

Чхансон очень хочет – больше всего на свете – чтобы Никхун вспомнил – вспомнил, как они вместе смеялись, когда Уён показывал свои дурацкие танцы, как они плакали, когда получали награды, как шли через тернии к звёздам, как надеялись и как теряли надежды.
- Я хочу, чтобы ты вспомнил. И я буду бороться ради этого...

- «Глядя на тебя снова и снова, я скучаю всё больше и больше...»*, - проговаривает Чхансон, снова выводя буквы хангыля на белом листе бумаги, когда они в очередной вечер сидят на полу комнаты, и Кхун повторяет строчки – с ошибками, но повторяет настойчиво и упрямо.
- «Я знаю, что больше никого не смогу полюбить, потому что не хочу тебя отпускать»*, - упрямо продолжает писать Чхансон, не замечая, как начинает дрожать рука и сдавливать горло.
- «Пожалуйста, стань человеком, который однажды полюбил меня»*, - Никхун так похож на ребёнка, когда хмурит брови и проговаривает слоги, и Чхансон улыбается, хотя глаза его опущены.
- «Ты в моей памяти...»* – проговаривает Кхун последнюю написанную строчку; у Чхансона замирает рука, а в глазах блестят слёзы.
***
Никхун берёт в руки карандаш и начинает выводить на стикере буквы хангыля.

Я люб...

Это сложно, и он путается, комкает листок и выбрасывает его, а потом берёт новый и начинает выводить буквы снова.

Я люблю те...

Он не сдаётся, так же, как и Чхансон никогда не сдавался на половине пути...

Я люблю тебя, Чхансон...

***
Строчки взяты из песни 2РМ - 영화처럼 (Словно в фильме)*


@темы: {rating: G}, {genre: angst}, {fanfic}

Комментарии
2012-05-12 в 21:44 

Ms. Liliputka
Эх, моя заявка. Прекрасное исполнение)

   

2PM Fanworks

главная